Палачи‑династии: от отца к сыну сквозь века

Палачи – фигуры, вызывающие одновременно отвращение и любопытство. Отчуждённые от общества, они на протяжении веков формировали собственные династии, передавая ремесло из поколения в поколение.

В статье из спецвыпуска журнала Sciences et Avenir №194 «Crimes et Châtiments» (июль‑август 2018) рассматривается, как профессия палача превратилась в семейный бизнес.

Казнь как «постоянный спектакль смертельного насилия»

В XIV веке смертные приговоры, ещё редкие, начали вытеснять кнут, позорный столб и изгнание. Без единого уголовного кодекса судьи сами выбирали наказание, а растущее городское насилие требовало демонстрации силы. Как отмечает Паскаль Бастьен, профессор современной европейской истории, «казни становились публичным зрелищем, демонстрирующим неизбежность справедливости».

Палач появлялся в любой правовой системе – от обвинительного английского судопроизводства до инквизиционного французского. В Франции эта должность получила особое название, происхождение которого до сих пор спорно: от слова «bourreau» (мучитель), от ремесла кузнеца‑садовника или от фамилии первого официального палача.

Династия Сансонов: шесть поколений в Париже

Семь столетий спустя Мухаммед Саад аль‑Беши в Ираке напоминал своего предка из Парижа – Эстевено ле Буреля, который в 1300 г. повесил ворующего слесаря. Так же, как и тогда, современный палач становился «шестернёй» в механизме правосудия.

Во Франции семейные династии палачей стали нормой. Когда палач и его семья были изгнаны за пределы города, они часто брались за руки, создавая закрытые кланы. Так, семья Сансонов обслуживала Парижскую судью с 1688 по 1847 год, проведя более 2 900 казней. Последний из них, Анри‑Клеман Сансон, был уволен после того, как вынужден был заложить свою гильотину за 3 800 франков, чтобы выплатить долги.

Сансоны известны своими «публичными» описаниями казней, в том числе жестокими сценами пыток Дамиена в 1757 году и громкой реакцией на казнь мадам ду Барри в 1793 году.

От гильотины к тюремному заключению

После революции Франция перешла к системе тюремных наказаний, но смертная казнь оставалась в арсенале государства ещё почти два столетия. Философ Мишель Фуко в «Надзирать и наказывать» (1975) показал, как наказание сместилось с тела на ум, однако практика казни продолжала существовать до 1977 года.

Последний французский палач и современные исследования

Марсель Шевалье, последний официально назначенный палач Франции, принял участие в двух казнях, последняя – смерть Хамиды Джандуби в 1977 году. По всему миру количество палачей резко сокращается, но их психологический механизм остаётся прежним. В исследовании Майкла Ософски (2005) около пятидесяти американских палачей из Луизианы описали, как они снимают с себя вину, ссылаясь на «моральную необходимость» и «социальную справедливость».

Таким образом, от средневековых гильотин до современных инъекций – роль палача неизменно сочетала в себе юридическую функцию и глубокий личностный конфликт.