Джейн Топпан была медсестрой с тёплой, дружелюбной улыбкой. Она успокаивала тревогу пациентов и их родственников, обещая, что всё будет в порядке. За этой улыбкой скрывался смертельный секрет – в результате её действий погибло по крайней мере 31 человек.
Родилась Джейн в 1854 году в Бостоне как Хонора Келли, третья дочь иммигрантов из Ирландии. Детство у неё было далёко от счастливого: мать умерла от туберкулёза, а отец Питер, портной, был агрессивным алкоголиком с психическими расстройствами. С старшей сестрой у семьи тоже были проблемы – её поместили в психиатрическую клинику, где она провела всю жизнь.
С юных лет Джейн приходилось жить в приюте для бедных детей в Бостоне, где её готовили к работе в быту. Она изучила необходимые навыки и в дальнейшем работала в домах богатых семей.
Старшая сестра Делия не смогла найти себе места в такой жизни и закончила её как проститутка, зависимая от алкоголя. Джейн удалось избежать такой судьбы, но её будущие жертвы не были столь удачливы.
Ожидание последнего вздоха
Через два года после поступления в приют её взяла к себе семья Топпанов из Лоуэлла, штат Массачусетс. Девочка приняла их фамилию, хотя официально не была удочерена.
В семье уже была дочь Элизабет, но отношения между новоприёмной сестрой и Элизабет, согласно различным источникам, были далёки от сестринских. Джейн росла в комфорте, однако её положение в семье было подчинённым, а мать Анн Топпан делала всё, чтобы она не выходила замуж и не получала образование. После смерти Анн Элизабет стала главой семьи и сделала жизнь Джейн ещё более тяжёлой.
В возрасте шести лет Джейн была помещена в приют «Boston Women’s Sanctuary» на Южном конце города. К 31 году она окончила контракт и смогла продолжить обучение в медицинской школе госпиталя Кембриджа.
Врачами её прозвали «Весёлая Джейн» – пациенты ценили её ум, доброжелательность и постоянную улыбку. Однако за этой маской скрывался второй характер.
Однажды, будучи в обучении, она была услышана, как говорила, что нет смысла поддерживать жизнь стариков, – возможно, это объясняет её лёгкость в применении лекарств.
Обладая знаниями и неограниченным доступом к препаратам, Джейн начала проводить «эксперименты» на своих пациентах, в основном пожилых. Она тестировала разные дозы морфина и атропина, наблюдая за их воздействием на нервную систему. Её любимым моментом, как писали свидетели, было ожидание последнего вздоха жертвы.
После выпуска её направили в престижный Massachusetts General Hospital, где она продолжила «эксперименты». Уже через год её уволили – официально за мелкие кражи и ложь, но, вероятно, из‑за подозрений в смертельных действиях.
Позже Джейн открыла собственную практику, получив рекомендации от врачей, и снова работала в госпитале Кембриджа. Однако её выгнали за безрассудное применение опиумных препаратов. Это не сломило её карьеру – она осталась в Кембридже, предоставляя частный уход пожилым людям.
Ангел смерти
Эта работа стала идеальной прикрытием для преступных замыслов: смерть стариков редко вызывала подозрений, а её доброжелательность лишь облегчала убийства.
Пациенты любили её, а их семьи чувствовали, что она искренне заботится. Её «фирменным» средством был стакан европейской минеральной воды из Будапешта, в который она добавляла смесь морфина и атропина.
Таким образом, отравлениями она унесла жизни не только пациентов, но и супругов Дунхэмов (у которых снимала комнату), приёмной сестры Элизабет, подруги Майры Коннорс, Мэтти и Алдены Дэвис (с которыми проводила лето на Кейп‑Код), а также их дочерей Энни и Минни.
Убийство семьи Дэвис было вызвано неоплаченными долгами Джейн, и это стало её ошибкой: смерти произошли слишком быстро, и оставшиеся в живых родственники потребовали токсикологический анализ. У младшей дочери Минни был обнаружен яд.
Джейн Топпан была арестована, суд признал её невменяемой, и она провела остаток жизни в психиатрической больнице в Тонтоне. Хотя она призналась в 31 убийстве, эксперты оценивают число жертв от 70 до 100 человек. Ирония судьбы – ни один из пострадавших не подозревал, что их «заботливая» медсестра была убийцей.
Большинство жертв медленно ухудшали здоровье и умирали через дни, недели, иногда месяцы. Их смерти приписывали естественным болезням, а семьи благодарили Джейн за «компаньонство» в последние мгновения жизни близких. Её образ надёжного и заботливого помощника вводил в заблуждение долгие годы. В тюремных стенах же она уже открыто показывала свою истинную натуру:
…одна из медсестёр, ухаживавших за ней в Тонтоне, вспоминала, как Джейн, улыбаясь, говорила: «Возьми морфин, дорогая, и отправимся в палату. Мы будем весело смотреть, как они умирают».
