О массовых преступлениях военного периода мы знаем главным образом благодаря рассказам жертв, которым чудом удалось выжить. Их палачи не очень хотели раскрывать секреты. В книжных магазинах мы не найдем воспоминаний о людях, стрелявших в затылок польским офицерам в Катыни или Медном. Что они подумали? Разве они не колебались? Как они получили эту «работу»? В неприметном буклете, изданном Оксфордом, содержится отчет, позволяющий ответить хотя бы на некоторые из этих вопросов.
Я говорю о публикации Федора Васильевича Мочульского «Босс ГУЛАГа». Это воспоминания начальника подлагеря ГУЛАГа, который во время войны руководил работой зеков на Крайнем Севере. Сама книга довольно интересная (хотя и крайне предвзятая), но самое интересное - воспоминания, приведенные автором как бы на полях. Мочульский рассказывает о человеке, с которым он познакомился в одном из подлагерей и некоторое время работал его заместителем.
Этот новый начальник трудового лагеря был истощенным мужчиной лет тридцати, за плечами которого находились и психиатрическая больница, и камера смертников. Автор пишет о нем только потому, что его компания оказалась постоянной помехой .
Печально известная Бутырская тюрьма. За убийство там заключенного герой воспоминаний был произведен в сан палача.
Каждый день мужчина сидел с бутылкой водки в землянке своего депутата и рассказывал, как его отправили в тюрьму, а затем - после оправдания - на работу в ГУЛАГ. Добавим, что раньше у него была весьма необычная работа. Мочульский вспоминал, что разговоры с ним просто сводили его с ума: Однако бежать было некуда. Кругом была темная ночь и тундра (стр. 46) . ем>
Начнем с самого начала:
На вопрос, как он оказался на такой весьма нетипичной работе, он ответил, что, демобилизовавшись после службы в армии, устроился на работу старостой в Бутырках. тюрьма в Москве. Однажды во двор въехала тюремная машина с новой партией заключенных. Случилось так, что ворота внутреннего двора не открылись, и (...) заключенных выпустили во внешний двор. Один из заключенных заметил, что [вторые] ворота, ведущие за пределы тюрьмы, все еще открыты, и бросился бежать. Во время караула начальник моего подлагеря стоял прямо возле этих ворот. Как только он увидел, что происходит, он выдернул из ножен висевшую на боку саблю и вонзил ее прямо в позвоночник пытающегося выбраться пленника. ем>
Бутырские охранники, неосмотрительно оставившие ворота двора открытыми, были наказаны. Именно тюремный надзиратель (мой будущий начальник) сумел предотвратить побег заключенного. В награду за решительные действия ему предложили новую работу. На этой новой должности ему предстояло выполнять «особые поручения», то есть работать силовиком, расстреливавшим врагов Советской власти ем> (стр. 46-47) . ем>
Фотография с эксгумации тел убитых в Катыни польских офицеров. Казнь была проведена тем же методом палачом, воспоминания которого цитирует Мочульский.
Разумеется, гвардеец согласился на неожиданное повышение и после недолгого обучения отправился в Углич (город в средней полосе России, на Волге), где должен был приступить к своим обязанностям.
Он рассказал, что часто сидел без дела в течение многих дней подряд между последовательными заказами. Он отдыхал. Позже, когда в тюрьме собралась достаточно большая группа осужденных, власти назначили дату казни . Тогда в тщательно выбранное место в лесу группу особо доверенных сотрудников отдела охраны тюрьмы в Угличе отправили рыть яму. Эту яму охраняли до самой казни. Начиная с ночи и работая до утра, сотрудники тюрьмы перевозили заключенных в запертых грузовиках в район ямы. Он рассказал, что помимо сотрудников службы безопасности и человека, который руководил казнью, на месте всегда был врач. Его задачей было подтвердить смерть и подготовить необходимые документы. ем>
Эта статья имеет более одной страницы. Пожалуйста, выберите другой ниже, чтобы продолжить чтение.Внимание! Вы не на первой странице статьи. Если вы хотите прочитать с начала, нажмите здесь.
Один за другим, заключенные вывели из грузовика к краю ямы . Там осужденного заставили встать на колени лицом к яме в земле. Затем силовик выстрелил ему в затылок и мертвые упали внутрь. Силовик рассказал мне, что от удара по голове тело перевернется вверх и уложится навзничь на дно ямы. В конце концов врач спустился в яму и подтвердил, что заключенный мертв. Затем из грузовика вывели еще одного осужденного. ем>
Он рассказал мне, что время от времени встречал заключенного, который не слушал, что ему говорили и отказался послушно подойти к краю ямы. В таких случаях на помощь приходилось приходить охранникам, и работа силовика становилась более запутанной. ем>
Когда миссия была завершена и яма была заполнена телами, ее засыпали землей и сделали так, чтобы она выглядела как можно более незаметной. Он рассказал мне, что после каждой такой миссии напивался и старался не думать о содеянном, пока его не вызывали снова. Однако он долгое время считал, что его работа важна и почетна потому что речь идет об уничтожении врагов Советской власти (стр. 47-48) . ем>
Хотя автор не называет точных дат, контекст показывает, что все это должно было произойти вскоре после сентябрьской кампании и войны с Финляндией - именно после одного из этих двух вооруженных конфликтов герой мемуаров был демобилизован.
Сотрудники НКВД. Для них человеческая жизнь практически не имела ценности.
Значит, свою новую «работу» он выполнял в тот же период, когда в том же регионе были убиты польские офицеры. Напомним, преступления, в частности, в Катыни, Медном и Харькове произошли весной 1940 года. Медное находится всего в двухстах километрах от Углича. Конечно, нельзя сказать, что упомянутый Мочульским силовик убивал также и польских офицеров. Это вероятно, поскольку поляки были расстреляны в разных неизвестных или неопределенных местах. Во всяком случае, именно такие люди, со схожей «карьерой» и опытом за плечами, стали катынскими палачами .
Мы не знаем наверняка, расстреливал ли герой мемуаров Мочульского в 1940 году польских офицеров, но это вполне вероятно.
И чем закончилась история именно этого инфорсера?
Наконец однажды ему приказали застрелить четырнадцатилетнюю девочку. Перед тем, как он собирался приступить к работе, силовику сказали, что она не только дочь «врага народа», но и «немецкая шпионка». Внезапно и невольно его голова наполнилась вопросами. Он собирался убить четырнадцатилетнюю девушку в далеком от фронта древнерусском городке, где не было никакой секретной инфраструктуры? Где мог шпионить этот подросток и в чью пользу? ем>
Когда ее привезли к месту казни, она стояла твердо и спокойно. Однако, когда ее привели к выкопанной яме, она заговорила. Она сказала, что не понимает, почему они забрали ее жизнь. «Ведь даже Сталин говорил, что дети не несут ответственности за своих родителей, так почему же я?» - спросила она. Силовик добавила, что она даже не знала, что ее также обвиняют в том, что она «немецкая шпионка». ем>
Цитируя слова моего старого начальника, он напился после казни. Настолько, чтобы больше ничего не чувствовать. Вскоре после этого его отправили в психиатрическую лечебницу ем> (стр. 48) .
ем>
Библиография:
- Федор Васильевич Мочульский, начальник ГУЛАГа , изд. и перевод. на английский англ. Дебора Капл, Oxford University Press, 2011 г. ( польский перевод для целей этой статьи, выполненный Камилом Яницки )