Контекст и роль Якуба Собеского
14 мая 1610 г. вошел в историю Франции как день, когда король Генрих IV был убит на улице Ру де Ферроннери. Одним из очевидцев трагедии был 20‑летний польский магнат Якуб Собеский, будущий отец короля Яна III Собеского.
Собеский находился во Франции в рамках своего «grand tour» — образовательного путешествия по Западной Европе. Он уже встречался с Генрихом IV в 1607 г., когда в французском дворце велись мирные переговоры с провинциями Нидерландов.
Несмотря на юный возраст, вольный люблінский князь был знаком с планами французского монарха по наследованию бездетного князя Юлиха‑Клеве, а также принимал участие в вооружённой экспедиции под командованием маршала Луи Галузо де л’Опиталь.
Покушение на Генриха IV
В тот день Генрих IV покинул Лувр в карете и направился к Бастилии, чтобы проверить военные приготовления. На обратном пути, у пересечения улиц Ру де Алль и Сен‑Дени, путь был перекрыт повозкой с бочками вина.
Как позже описал Якуб Собеский в мемуарах, в этот момент на королевскую карету прыгнул убийца — Франсуа Равайлак:
«Равайлак бросился к боку, где не было сидений, и дважды ударил короля ножом в вены. Кровь хлынула из ран, изо рта и ушей. Король успел лишь вскрикнуть: «Боже мой, я уже мёртв!». И так закончилась его жизнь».
Собеский стал свидетелем гибели монарха и, вместе с польскими соотечественниками Миколайем Кшиштофом и Станиславом Альбрехтом Радзивилем, сразу же оказался под подозрением парижской публики.
Жители столицы ошибочно полагали, что польские католики замешаны в покушении, и требовали от Якуба отдать свои вещи аббату Сен‑Женовефа для «сохранности».
Суд над Франсуа Равайлаком
В своих записках Собеский отмечает, что Равайлак из Ангулема был вдохновлён доктриной тиранцида, разработанной испанским иезуитом Хуаном де Марианой. Парламент Парижа приговорил убийцу к смертной казни, сожжению его дома и запрету на любые государственные должности для его потомков в течение четырёх поколений. Труд Марианы также был публично сожжен и запрещён к печати.
Странный ритуал польских аристократов
После казни тела Равайлака стали «покровами» для некоторых парижских жителей. По словам Собеского, хозяин дома, где остановился польский дворянин Пётр Браницкий, приготовил из частей тела убийцы «скрэмбл‑эггс» (яичницу‑скрэмбл) и угощал гостей.
«Хозяин, седой книгопродавец, вынул из тела Равайлака несколько частей, обжарил их в яичнице и предложил нам отведать. Мы, польские дворяне, благодарили его за столь необычное гостеприимство».
Таким образом, помимо жестокого приговора, убийца Генриха IV стал предметом своего рода культа.
