Осажённый Константинополь
5 апреля 1453 года турецкий султан Мехмед II начал осаду «королевы городов» — Константинополя. Сотни тысяч солдат, десятки пушек и непрерывные артиллерийские обстрелы почти за сутки превратили стены в руины, но город держался.
Последнее слово императора
В предрассветные часы 28 мая император Константин VIII Палеолог произнёс прощальную речь. Он не обещал «биться на стенах», а сказал, что его воины сражаются на открытой местности, где каждый готов отдать жизнь за город.
Первый натиск
29 мая, в темноте, турки начали первую волну атаки: около 50 000 человек, в том числе христианские вассалы. Они бросились к «кресту» — восстановленному отломку стены у ворот Аг. Романоу, вооружённые луками, копьями и лестницами. За несколько часов отряды осаждающих были почти полностью истреблены; потери оцениваются в 20‑30 000 человек.
Вторая и третья атаки
Не успев оправиться, защитники услышали новые турецкие барабаны. Снова 50 000 солдат бросились на «крест», но элитные части осаждающих также были отбиты. Турки пробили новый пролом, через который в город ворвались более 300 бойцов, однако их быстро уничтожили.
Прорыв через Керкопорту
Турки обнаружили небольшие ворота Керкопорта, построенные в 1204 году. Охрана была ослаблена, и около 50 янычар, а затем тысячи солдат, проникли в город через этот тайный проход, подняв турецкий флаг над первой захваченной башней. Это сильно подорвало мораль защитников.
Героический конец Константина
В разгаре хаоса Константин, вместе с францисканцем Фрaнсисом Туледием, Теофилом Палеологом и Джоном Далматисом, бросился в бой у стен. Четыре человека против тысяч турок, каждый из них отрубал противникам головы, пока не получили смертельный удар. Последний крик императора звучал: «Город пал, а я ещё жив!» — и он пал, уронив меч.
Последствия
Турки отнеслись к мёртвому императору с неуважением: его тело было раздроблено, кожа набита соломой и оставлена на открытом воздухе. Несмотря на захват города, их победа была омрачена массовыми убийствами, грабежами и разрушением культурного наследия. Греческое сопротивление, как отмечал Дукас, навсегда осталось в памяти как символ несокрушимого духа.
