Смерть Робеспьера и конец диктатуры санскулоттов
Смерть Робеспьера, несмотря на широкое народное восстание, ознаменовала конец диктатуры санскулоттов. Новая Конвенция, хотя и менее благородна, но свободна в своих высказываниях, стала оправданием для большинства современных opportunistov и спекулянтов.
Термидор – новый образ мышления
9‑й термидор принёс новую атмосферу. Это не возвращение к старому режиму, а стремление к лёгкой жизни, сомнительной морали, где деньги и азарт больше не вызывают подозрений. Весна расслабилась.
Реструктуризация политической системы
Чтобы полностью изгнать революционный демон, пришлось демонтировать основу террора. Комитет общественной безопасности был ограничен войной и дипломатией, полиция перешла к Комитету общественной безопасности, а тринадцать других комитетов взяли на себя административные функции. Закон о подозреваемых (22 прайаль) был отменён.
Суд над главными исполнителями террора
Чтобы успокоить общественное мнение, главные исполнители террора, такие как Карье, Лебон и Фукье‑Тинвиль, были преданы революционному трибуналу и казнены. Тюрьмы, полные подозреваемых, открыли двери, а салоны мадам де Сталь и мадам Тальен вновь стали центрами интеллектуальной элиты.
Продолжающийся голод и новые волнения
Голод не утихал, и 12 герминаль (апрель 1795 г.) народ ворвался в Конвенцию с требованием хлеба и работы. После подавления восстания были арестованы и сосланы в Кайенну бывшие якобинцы Барер, Коло д’Эрбуа и Билло‑Варенн. 1 прайаль (20 мая) произошла более кровавая инсургенция, закончившаяся арестом шести бывших якобинцев.
Белый террор и падение конвенции
После террора в юго‑восточной части страны монархисты начали контрреволюцию, сравнимую с событиями сентября 1792 г. Париж не избежал «белого террора». 13 вендемайр (5 октября 1795) монархисты попытались повторить восстание 1792 г., но плохо организованные действия были быстро подавлены.
Переход к Директории
Менее чем через месяц Термидорианская конвенция распалась, приняв новую Конституцию Директории (фруктидор III года). Несмотря на тяжёлый экономический кризис, спекуляцию нечестных политиков и необходимость балансировать между антиякобинскими мерами и монархистскими угрозами, Конвенция оставила Директории значимое интеллектуальное и социальное наследие.
