Введение
С 1934 по 1947 гг. Мухаммад Али Джини (будущий отец Пакистана) и Махатма Ганди находились в острейшем политическом противостоянии. Ганди воспринимался как символ индийского национализма, а Джини – как представитель англо‑индейской элиты.
Отношения Джини и Ганди
Согласно воспоминаниям американских журналистов Ларри Коллинса и Доминика Лапьера, Джини никогда не признавал Ганди титул «Махатма». Он называл его просто «господин Ганди» и даже отказывался выступать на конгрессе, если требовалось использовать почетный эпитет.
Однажды, когда Ганди посетил резиденцию Джини, тот, по их версии, позволил гостю лечь на персидский ковер и положил на его живот землю – жест, который, по словам Джини, оставил глубокий след в памяти.
Отношения Джини и Неру
Коллинс и Лапьер также передают, что Джини относился к Джавхарлалу Неру с яростью. В их книге Freedom at Midnight приводятся высказывания Джини, в которых он характеризует Неру как «покровитель западного образования, но в душе глупый индуист».
Леонард Мосли, другой исследователь, отмечает, что Джини называл Неру «наглого брамина, прячущего свои трюки за западным образованием», добавляя, что тот «часто говорит небольшие белые лжи».
Политические стратегии Джини
По мнению историков, Джини был приверженцем гибкой, почти маккиавеллистской политики. Он менял требования в зависимости от ситуации: сначала добивался отдельного представительства мусульман в законодательных собраниях, затем требовал отделения Синдха и Пограничной провинции, а в конечном итоге поддержал полное разделение Индии.
После создания Пакистана Джини публично провозгласил идею светского государства, однако уже через несколько дней начал продвигать более религиозный курс, стремясь превратить страну в исламское государство.
Заключение
Отношения Джини с Ганди и Неру характеризовались взаимным недоверием и резкой риторикой. Его политический путь от умеренного реформатора до лидера, требующего создания отдельного мусульманского государства, оказал решающее влияние на формирование современной истории Южной Азии.
